«Тризуб имени пана Бандеры»
Комсомольская правда, 9.02.2001р. СОБЫТИЕ НЕДЕЛИ
«Тризуб имени пана Бандеры»
Колонна постояла еще немного в какой-то странной задумчивости. Потом демонстранты начали скандировать «Кучма — геть!», а потом кто-то скомандовал: «УНА-УНСО - вперед!» К милиционерам из толпы выдвинулись крепкие молодые люди в черных платках, закрывающих лица. Милиционеры криво заулыбались в каком-то своем сладком предчувствии.
Но предчувствия их обманули. Оказалось, что молодые люди были предназначены для того, чтобы увести людей подальше от милицейских кордонов.
Заиграл «Запорожский марш», и колонна двинулась дальше в свой нелегкий путь. Он в конце концов привел ее опять на Крещатик. Вообще-то предполагалось, что митинг состоится на площади Независимости, но проворные строители президента Кучмы накануне за одну ночь перекопали ее и перегородили бетонным забором. Так что демонстрантам пришлось искать себе другое место.
Пока искали, произошел еще один инцидент. Дело в том, что в демонстрации хотел принять участие «Тризуб имени пана Бандеры», но потом раздумал, а когда опять захотел, ему отказали в воспитательных целях. И вот теперь около полусотни обиженных активистов «Тризуба» выстроились на тротуаре Крещатика и принялись корчить рожи участникам акции и обзывать их, как умели.
Выходило у бандеровцев здорово, потому что на них тут же набросились активисты из партии «Щит батькивщины». Завязалась кровавая битва, в которой участвовало несколько десятков человек. Стало ясно, что нервы у людей в колонне совсем ни к черту и можно ожидать чего угодно.
Позже я спросил у лидера бандеровцев по имени Иван, зачем он натравливает своих людей на демонстрантов. Он сначала закончил жечь красно-черный флаг УНА-УНСО, главного организатора этой акции, и только потом спокойно ответил:
Да это не мы. Это провокация коммуняков.
Где же тут коммуняки? - удивился я такой наглой лжи.
Везде, - охотно пояснил он.
Тут к Ивану подошел лидер «Щита батькивщины», видимо, его хороший знакомый, и сказал:
Так со своими хлопцами не робят, Иван!
Больше не будем, - сразу равнодушно пообещал он.